Документы  
 
КМС  
 
Специалисты  
 
 
Платные образовательные услуги  
Я развиваю в себе сознание, притягивающее успех
Горячая линияГорячая линия

+7 (495) 571-62-64
по рабочим дням с 10 до 17


Лекция

«Формирование привязанности»


Катречко О.В.
педагог-психолог 1 категории
В наши дни, когда матери проводят меньше времени дома, когда семьи распадаются и затем вновь создаются в новых комбинациях, когда бушуют споры вокруг эмоциональных потребностей школьников, вокруг достоинств и недостатков детских садов и школ, когда гаджеты заполоняют нашу жизнь,  очень важно становится переосмысление теоретических основ  воспитания детей в тех новых реалиях, которые есть у нас в мире в настоящий момент.

Вопросы, которые имеют огромный теоретический и практический интерес:
  • Что детям минимально необходимо, чтобы чувствовать, что наш мир – это позитивное место и что каждый ребенок ценен сам по себе?
  • Какой опыт в детстве мешает детям чувствовать себя достаточно уверенными, чтобы исследовать мир, чтобы развивать здоровые партнерские отношения, чтобы противостоять превратностям судьбы?
  • Какие механизмы опеки или приемной семьи будут больше удовлетворять их эмоциональные нужды, если семья распадется, и на каком этапе мы принимаем решение, что мать, которая пренебрегает или плохо обращается со своим ребенком, хуже, чем незнакомый человек?
  • Кто из нас рискует быть родителем, который воспитает неуверенного ребенка, и что можно сделать, чтобы минимизировать этот риск?

Психологи – это те люди, которые занимаются этими вопросами. В частности сегодня мы будем говорить с вами о формировании привязанности.

Привязанность – эмоциональная связь, которая формируется между матерью или замещающим ее лицом в первые годы жизни ребенка ( в частности до 3 лет).

Первыми специалистами, которые обозначили данную проблему были:

Рене Шпиц, он работал после второй мировой войны в домах малютки и  показал, что младенцы, содержащиеся в домах малютки, без заботливого или любящего внимания ослабевали и часто умирали. Было введено понятие госпитальный синдром – когда младенцы при хорошем уходе, чистоте и достаточном питании по непонятным причинам умирали. А умирали они от тоски (депрессии от потери самого близкого человека для них на земле – матери). Конечно умирали не все, кому-то удавалось приспособиться и жить дальше, но развитие такого ребенка, конечно же имело уже свои особенности. Таким образом был сделан вывод о том, что потребность ребенка в заботе матери является является витальной потребностью – жизненно важной. Ребенку не все равно, кто будет за ним ухаживать в младенчестве. Кроме чистоты, питания очень важен теплый эмоциональный контакт!

Генри Харлоу, теоретик, изучающий животных, поставил эксперимент с обезьянками резус-маккаки. Он забирал маленьких обезьянок от их матерей сразу после рождения и помещал их к двум суррогатным “матерям” – одной, сделанной из проволоки, и другой – покрытой махровой тканью. Той или иной “матери” подкладывали бутылочку для кормления. Даже когда проволочная “мама” обеспечивала едой, маленькие обезьянки больше привязывались к мягкой тряпичной матери, прижимаясь к ней, прибегая к ней, когда были напуганы, и используя ее как базу для исследований. Эксперимент опроверг предположение, бытующее как среди фрейдистов, так и среди теоретиков в области социального научения о том, что привязанность младенца к матери в большей степени определяется функцией кормления. Для резус-макак, по крайней мере, теплый контакт казался более важным.

Мэри Эйнсворт (Mary Ainsworth) с практически той же целью проводила экспериментальное наблюдение за младенцами в лаборатории Балтимора. Используя технику, называемую “Незнакомая ситуация”, Эйнсворт начала длительное исследование привязанности младенцев первого года жизни. В подходе, который был чрезвычайно необычным для того времени, исследователи внимательно наблюдали матерей с детьми у них дома, уделяя особое внимание стилю реагирования каждой матери на их ребенка в ряде основных областей: кормление, плач, объятия, зрительный контакт и улыбка. В возрасте 12 месяцев детей с их матерями приглашали в лабораторию, где за младенцами наблюдали в ситуации разделения с матерью. В течение двух этапов эксперимента в комнате находился незнакомец, и на одном этапе ребенок оставался в комнате один.

1. Эйнсворт Эйнсворт (“Паттерны привязанности”) выделила три отчетливых паттерна (вида поведения)в реакции младенцев. Одна группа детей протестовала или плакала при разделении, но когда мама возвращалась, они приветствовали ее с радостью, тянулись к маме, чтобы их взяли на руки и прижимались к ней. Их было относительно легко утешить. Эйнсворт обозначила эту группу как “надежно привязанные”.

Надежная привязанность – ребенок в присутствии матери спокойно исследует окружающее пространство, реагирует, когда мама уходит, но успокаивается, когда она возвращается Его легко утешить.

(Матери надежно привязанных детей были более восприимчивы к сигналам о голоде и плачу своих малышей и легко вызывали улыбку младенцев.)

Две группы «ненадежная или тревожная привязанность»:

1. амбивалентная – дети были склонны цепляться за мать с самого начала и боялись самостоятельно исследовать комнату. Они становились очень тревожными и протестовали против разделения, часто сильно плача. Амбивалентные дети искали контакт со своей матерью, когда она возвращалась, но в то же время гневно отстранялись,  сопротивляясь всем попыткам их утешить.

Амбивалентная привязанность – дети одновременно и ищут контакта с матерью и гневаются при попытке их утешить. При попытке их утешить выражают гнев.

Матери тревожно привязанных детей были непоследовательными, неотзывчивыми. Они тоже брали на руки своих детей, но делали это не когда хотел ребенок, а когда им этого хотелось или надо было.

Дети с ненадежной привязанностью вырабатывают определенную стратегию поведения, чтобы взаимодействовать с недоступностью или непоследовательностью их матерей. Амбивалентный ребенок отчаянно пытается повлиять на мать. Он цепляется за тот факт, что она действительно временами идет на сближение. Он улавливает, что она, может быть, будет иногда реагировать из чувства вины, если он умоляет и выражает довольно много несогласия. И тогда он постоянно пытается цепляться за нее или наказывать ее за то, что она недоступна. Он сильно зависит от нее и от своих попыток изменить ее.

2. Вторая группа, названная “избегающие”, производила впечатление независимых. Они исследовали новую обстановку, не прибегая к матери как к надежной базе, и не оборачивались, чтобы удостовериться в ее присутствии, как это делали дети, обозначенные как надежно привязанные. Когда мать уходила, казалось, что избегающие дети не были тронуты. И при ее возвращении они игнорировали или избегали ее.

Избегающая привязанность – дети замкнутые. Внешне, они как будто совсем не реагируют на уход матери. Они не требуют утешения от матери

(Матери тревожно привязанных детей были непоследовательными, неотзывчивыми,  отвергающими).

Дети с избегающим типом привязанности берут противоположный курс. Ребенок становится раздраженным и холодным (хотя при этом он остается не менее привязанным). Его просьбы о внимании были болезненно отвергнуты, и получение внимания кажется ему невозможным. Ребенок как будто говорит: “Кому ты нужна, я могу сделать это сам!” Часто в сочетании с этой установкой претенциозные идеи о себе приводят к представлению: я великолепен, мне никто не нужен. На самом деле, некоторые родители невольно поощряют подобное величие в ребенке. Если мать может убедить сама себя, что ее ребенок гораздо лучше других детей, то у нее есть оправдание самой себе за отсутствие воспитательного внимания: этот ребенок особенный, он во мне почти не нуждается, он занимается сам собой практически с рождения.

В подобных случаях недостаток материнской заботы, по всей вероятности, имеет свои печальные основания, часто вытекающие из пренебрежения которое она сама испытала, когда была ребенком. Потребности и желания, которые она давно подавляла, делают ее раздраженной, депрессивной или испытывающей отвращение, когда она видит их в своем ребенке. Боулби считает, что избегающий тип привязанности лежит в центре черт характера нарциссической личности, одной из доминирующих психиатрических проблем нашего времени.

Эти три типа, увиденные при лабораторном наблюдении, показали прямую связь с тем, как воспитывались младенцы с типом привязанности к матери.

Программа привязанности предельна проста – у ребенка есть запрос мне нужно…, мне страшно… Ответ взрослого – я помогу, удовлетворю твою потребность, я защищу…

Когда потребность щедро и радостно удовлетворена родителем, ребенок «освобождается» от нее. Именно полностью удовлетворенная потребность быть зависимым, получать заботу и помощь приводит к независимости и к способности обходиться без помощи ( в дальнейшей жизни). У нас есть только один способ сделать сосуд полным – заполнить его. ( эта ненасыщенная потребность в заботе, в зависимости от родителя,  в дальнейшем может стать источником уже патологических зависимостей – алкоголь, наркотики, игра, гаджеты).

Но если ответ на запрос ребенка не получен – т.е. мать отвергает запросы ребенка или он делается через неприязнь – «на, только отвяжись», «зла на тебя не хватает»

( фильм «Мать и дитя», 2009г.)

Запрос ребенка «застревает», как поломанная шестеренка, цикл прокручивается в холостую, освобождения не происходит. Ребенок не становится самостоятельным он остается в «плену» своей неудовлетворенной потребности. Дольше будет проситься на ручки как раз тот ребенок, которого в этом ограничивали. Если, конечно, он не совсем разочаровался в способности родителей отвечать на его потребности и не сдался – но это уже серьезная травма привязанности.

При расстройстве привязанности формируется – психопатия, садизм, шизоидные состояния. Это уже психиатрические проблемы, которые трудно будет самостоятельно скорректировать в приемной семье.

Итак – если на протяжении первого года жизни мать или опекун ребенка были внимательны к его потребностям, давали ему эмоциональное тепло, заботу, ласковые слова, теплые прикосновения, искренне радовались всему, что делает ребенок, то ребенок делает простой вывод для себя: «Я существую и это хорошо!», «Мир рад моему присутствию и я рад миру», «Мир добрый». Формируется «базовое доверие к миру».

Если же этого не происходило, то формируется понимание того, что «Мир злой» и надо быть начеку, надо быть самому агрессивным, чтобы защититься, и то что ты существуешь надо еще доказать другим!

В возрасте двух лет дети с ненадежной привязанностью:

  • недостаточно уверены в себе
  • проявляют мало энтузиазма при решении проблем.

В возрасте от трех с половиной до пяти лет:

они часто являются проблемными детьми со слабо развитыми отношениями со сверстниками и пониженной жизнестойкостью. В понятие жизнестойкость входят три компонента:

Вовлеченность – человек  с высокой степенью вовлеченности в жизнь получает удовольствие от своей жизнедеятельности. ( отвергнутость).

Контроль – уверенность в том, что «я могу повлиять на ситуацию» - в противном случае  - беспомощность.

Принятие риска – убежденность в том, что все что случается способствует развитию, за счет знаний, извлекаемых из опыта, неважно позитивного или негативного. Человек, рассматривающий жизнь как способ приобретения опыта, готов действовать в отсутствие надежных гарантий успеха, на свой страх и риск, считая стремление к простому комфорту и безопас­ности обедняющим жизнь личности. В основе принятияриска лежит идея развития через активное усвоение знаний из опыта и последующее их использование.

Компоненты жизнестойкости развиваются в детстве и отчасти в подростковом возрасте, хотя их можно развивать и позднее. Их раз­витие решающим образом зависит от отношений родите­лей с ребенком.

В частности, для развития компонента вовлеченности принципиально важно принятие и поддержка, любовь и одобрение со стороны родителей.

Для развития ком­понента контроля важна поддержка инициативы ребенка, его стремления справляться с задачами все возрастающей сложности на грани своих возможностей.

Для развития при­нятия риска важно богатство впечатлений, изменчивость и неоднородность среды. 

В шесть лет они склонны демонстрировать чувство безнадежности в ответ на воображаемое разделение. Они чаще бывали замкнутыми или враждебными и не стремились искать помощи, когда были обижены или разочарованы.

Для формирования надежной привязанности ребенку необходимо знать, что основной заботящийся о нем взрослый – постоянный, надежный и всегда доступен. Приободренный знаниями о доступности своей матери, ребенок может идти вперед и исследовать мир. При недостатке этого ребенок чувствует себя небезопасно, и его исследовательский интерес угасает. Родитель выступает в роли надежной базы от которой ребенок может отталкиваться чтобы исследовать мир и потом возвращаться обратно для успокоения и принятия.

  • Двухлетки, которые были оценены как имеющие надежную привязанность в возрасте 18-ти месяцев, были инициативными и настойчивыми при решении простых задач, и успешно использовали материнскую помощь, когда задачи становились более сложными.
  • Дошкольники, которых расценивали как надежно привязанных в младенческом возрасте, были значительно более гибкими, любознательными, социально компетентными и более уверенными в себе, чем их тревожно привязанные сверстники.
  • Надежно привязанные дети были более доброжелательными; они хотели и с большей вероятностью становились лидерами. Такие же результаты сохранялись и в младшем школьном возрасте.

Еще одним ученым, который занимался проблемой привязанности был Джон Боулби. Написал трехтомное исследование “Привязанность и потеря”. Боулби принадлежит термин «вторичная привязанность» - т.е. возможность психики ребенка сформировать привязанность при попадании в приемную семью.

Публикации:

1.  “Сорок четыре юных вора”(1947г.), в которой указал на высокий процент мальчиков правонарушителей, переживших раннее разделение с матерью.

2. “Материнская забота и психическое здоровье”. (1951г.) В книге утверждалось, что дети, страдающие от лишения матери, находятся в большой группе риска физических и психических заболеваний, и что даже чистое, задуманное с благими намерениями и хорошо управляемое казенное заведение, если оно каким-либо образом не обеспечивает реальную замену матери, вряд ли оградит маленького ребенка от возникновения необратимых нарушений к возрасту трех лет.

Боулби видел множество врожденных поведенческих систем – паттернов, направленных на поиск взаимоотношений – таких как улыбка, лепет, взгляды, слушание, – которые наполняются и развиваются за счет реакций, которые они вызывают у окружения.

Установление, сохранение и возобновление этой близости вызывает чувства любви, безопасности и радости. Длительный или безвременный разрыв приводит к тревожности, горю и депрессии.

Его трогательный документальный фильм “Двухлетний ребенок в больнице” о разделении маленькой Лоры с родителями в течение восьми дней имел влияние на изменения больничных правил:

Согласно исследованиям Боулби и его команды многие учителя с печальным постоянством реагировали при взаимодействии с этими тремя типами детей.

  • Они имели тенденцию обращаться с детьми с надежной привязанностью по факту, в соответствии с их возрастом;
  • оправдывать и обращаться как с младшими по возрасту с унылыми детьми с амбивалентной привязанностью;
  • и быть контролирующими и раздраженными с детьми с избегающей привязанностью.
“Каждый раз, когда я вижу учителя, который выглядит так, будто он хочет схватить ребенка за плечи и запихать его в мусорное ведро,” – говорит Шруф, – “я знаю, что ребенок имеет историю избегающей привязанности”.

Считается, что ненадежно привязанные дети относительно легко поддаются изменениям в течение первых ранних лет жизни. Дети с избегающей привязанностью, например, будут искать привязанность с учителями и другими взрослыми, и если им повезет, они найдут того особого человека, который обеспечит их альтернативной моделью привязанности. Недавние исследования показали, что если ребенок имеет надежную привязанность со своим отцом (или другим вторичным заботящимся взрослым), это будет огромной помощью в преодолении его ненадежной привязанности с матерью. Даже если это просто тетя, которую ребенок видит время от времени, знание того, что она заботится о нем, будет поддерживать в нем другое качество привязанности. Исследования жизнестойкости показали, что ребенок, у которого есть такой человек в жизни, может довольно сильно отличаться в его способности верить в самого себя и справляться с превратностями судьбы.

Но дети с ненадежной привязанностью часто имеют сложности в том, чтобы найти такую альтернативную фигуру привязанности, потому что те способы, которые он усвоил, чтобы выживать в мире, как правило, отдаляют его от тех самых людей, которые могли бы ему помочь. Поведение ненадежно привязанных детей, будь то агрессивное или навязчивое, напыщенное или легко уязвимое, часто испытывает терпение как сверстников, так и взрослых. Они добивается реакций, которые постоянно подтверждают искаженный взгляд ребенка на мир. Люди никогда не будут меня любить, они обращаются со мной как с назойливой мухой, они не доверяют мне, и так далее.

Ребенок с надежной привязанностью способен довольно явно сообщать такие негативные чувства как злость, обида, ревность и негодование.Он может плакать или кричать, перестать разговаривать или сказать “я ненавижу тебя”, уверенный в чуткой реакции.

У ребенка с ненадежной привязанностью нет этой уверенности. Его мать, неспособная справляться со своими собственными негативными чувствами, либо пренебрегает им, либо реагирует слишком остро. В результате, его негативные чувства или отгораживаются от его сознания, или копятся в нем до того, что начинают его переполнять. Его способность сообщать о своей боли постепенно уменьшается и искажается до такой степени, что она фактически требует неверной интерпретации.

В идеале детям с ненадежной привязанностью нужно помочь до наступления подросткового возраста, потому что именно в детском возрасте изменений легче всего достичь без терапевтического вмешательства, когда сильный родитель или доступный учитель может развернуть ребенка.

Было обнаружено, что дети, с которыми жестоко обращались, обычно попадают в четвертую категорию привязанности, называемую “дезорганизованной”. Ребенок, относящийся к этой категории, ищет близости со своей матерью искаженными способами. Он может подходить к ней сзади, или неожиданно застыть на середине движения, или сидеть некоторое время и смотреть в пространство. Его реакции, в отличие от стратегий избегающих и амбивалентных детей, представляют полное отсутствие стратегии.